Вот еще. Можете весь этот бред не читать, просто задайтесь вопросом: ЭТО ЗДОРОВЫЙ (ВЫЗДОРАВЛИВАЮЩИЙ, АДЕКВАТНЫЙ, ДЕЕСПОСОБНЫЙ) ЧЕЛОВЕК? ПОМОГЛА ЕМУ ТЕРАПИЯ? ОН ЧТО, ПЕРЕСТАЛ БЫТЬ АКТИВНЫМ ЗАВИСИМЫМ? (и добавлю: наркологи, ребятам приходящим на детокс после метадона рекомендуют пару-тройку месяцев посидеть на героине и потом только принимают):
ФБ:
https://www.facebook.com/groups/nodrugs ... 951859451/
В подтверждение тому, о чем была публикация про Заместительную Терапию, на том же сайте фонда Андрея Рылькова есть статья.. Снова полный бред: ее содержанием автор пытался отстоять ЗТ, но показал, что наркоманы благодаря ей подсели на наркотики так, что никакой детокс им не помогает. Зато пока они употребляли наркотики по ЗТ они родили детей (процентов 98, наверное, - наркоманов так же), будучи пропитаны насквозь метадоном и пр.химикалиями...(вот уж это полезно при зачатии
). Так какое же это лечение? Это подсаживание!!! Причем вместе с потомством.
Судите сами (на сколько хватит терпения этот бред читать):
Автор: Максим Малышев
Когда в моей ленте новостей на Facebook стали появляться заметки и видео из Крыма о митингах и желании крымчан войти в состав РФ, то я меньше всего думал о своих знакомых, которые в Крыму проходят лечение опиоидной заместительной терапией. Честно говоря, мне было все равно, наш Крым или не наш, ведь Крым прекрасен независимо от того, чей он.
Но новостей в Facebook становилось больше, на полуостров телепортировались зеленые человечки, и становилось понятно, что вероятность перехода Крыма под юрисдикцию России велика и так же велика вероятность того, что люди, получающие лекарства, заместители опиатов, останутся без них. Ведь в России, в отличие от большинства стран мира, заместительная опиоидная поддерживающая терапия запрещена.
И вот мне представилась возможность съездить в Симферополь на 3 дня и взять несколько интервью у бывших пациентов программ ОЗТ.
———————————————————
Когда примерно начались проблемы с ОЗТ и какие были первые приметы этого?
Андрей: Как только появились зеленые человечки, сразу нам сказали, начали нас обещаниями кормить
А сразу же стали снижать дозировку или нет?
Саша: Нет, держали еще нормально. А снижать стали именно тогда, когда поняли, что Крым отойдет к России. После референдума.
Ну а скажите поподробнее – вот у тебя сколько было?
Саша: У меня было 125 мг метадона. Это очень много. У меня было 125мг, потом сняли, и у меня стало резко 80мг.
Это вот, допустим, у тебя вчера было 125, а сегодня ты пришел, а у тебя уже 80мг?
Саша: Да.
А тебя предупреждали об этом?
Саша: Нет. Говорят – извини, метадона мало осталось. Осталось его до 5 мая, метадона. А с Киева машина проехать не может.
Андрей: Боится типа.
Саша: Через границу эта машина проехать не может. Мы даже готовы уже были сами ее сопроводить.
Андрей: мы предлагали руководству, а руководство морозилось тупо. Не знаю, почему.
А дальше что происходило?
Саша: И потом, в общем, начали быстро уменьшать дозы.
Насколько быстро?
Андрей: Быстро, быстро. Вот у меня было 16мг бупренорфина. За месяц мне сделали 2мг. Ну, у нас-то диалог был сразу. Мы сразу, разговаривая с доктором, решили, что после 16 числа, если референдум пройдет в пользу России, то 16 марта у всех будет полюбому понижение. И 16 марта началось понижение раз в четыре дня. По 2 миллиграмма. То есть до 16 мы еще жили нормально, а вот именно после 16 пошла вся эта… Как мне объясняли, таблеток хватает до 5 мая. Понял, то есть таблетки только до 5 мая. Все, а завозить – их сюда не пропускают. Российская Федерация не пропускает через границу.
А кто вам все это говорил?
Андрей: Как это кто? Мандебура. Врачи наши.
А кто такой Мандебура?
Саша: Он главврач.
Андрей: Да он не главврач, это именно Мандебура. Читали, что он в «Крымской правде» написал? Где он написал – извините, 8 лет этот опыт, что этот опыт… Опыт!.. что этот опыт был провальным или что. Они прям махом переобулись.Я ему прям в лицо эту «Правду» показал, он такой как сидел, глаза вниз, покраснел такой. И потом начал — а чего ты руки скрестил, типа драться хочешь? Я говорю – нет, я просто вам правду сказать… ну и когда он приехал…
Куда приехал?
Андрей: В больницу. В Марино. И такой говорит: а чего ты стоишь, давай вали сюда. Я говорю: а чего мы должны слушать того человека, который над нами опыты ставил? В смысле, говорит. Я говорю – вы читали? А многие прочитали. И он начинает говорить – да это заказуха, пацаны, я, говорит, не мог так подумать. А там написано, что тот человек, который заведовал всем, который за нас жопу рвал, он просто признался в том, что – извините, ребята…
И вот так вот, а потом резко закрыли. И началось именно ужасное самое. Люди начали попадать в реанимацию, потому, что больница была переполнена. Здесь сразу лечили так: два дня, смотрят, ты там нарушил что-то, и тебя раз и выгнали, понял? Вообще, раз, и из больницы выгнали. Представляешь, что такое? Ты два дня полежал, а тебя выгнали. Сначала то, что предложила Россия, звучало хорошо. Красиво. Пять человек в Москву, в Питер. И когда поняли, что люди молчат, а когда молчат, чего им тогда предлагать? А когда они это предлагали, то все были под метадоном. Всем было все равно. Они не думали, что завтра не будет метадона.
Саша: Сразу сюда вызвали ФСКН. Знаешь, чего они делали? Я расскажу, это как бы секрет.Приходят, заходят во двор. Начинают копать центральную канализацию. Понимаешь? Отсекают трубу, которая идет в тот дом. Надевают спецодежду и все, начинают, короче, автоматами выбивать двери, решетки. Барыги, те начинают сливать [в унитаз], а те сразу все в мешочек, который подставили под канализацию. Но это всего лишь были люди, которые торговали. Здесь приехали, короче, люди договориться, как они тут привыкли договариваться. Ты понял, раз, нормально. Они там заплатили, уехали и забыли. Они уехали, и все. Здесь получилось по-другому. Они только подъехали, здесь автоматами повыбивали стекла. Оксана [знакомая, торгующая наркотиками] была беременная. Вот так за волосы прямо через стекла с машины и вытаскивали. На колени под автоматы поставили и ему сразу сказали, твое это ПЖ [пожизненное заключение], это твое ПЖ, и Оксана, так как она беременная, у нее трое детей, я знаю. Девочку отпустили, а пацана, который торговал, сказали – клади правую руку на стол, он положил, ему как молотком уебали по руке, вот. Он бедный, ему там переломали все. Он – я больше никогда не буду, я больше никогда не буду.
А что происходило с пациентами ОЗТ?
Андрей: Люди начали умирать. Понимаешь, просто умирать.Это сделали, это действительно был геноцид. Понимаешь? Вот. Люди разбивали себе головы, понимаешь. Их в реанимацию брали, привязывали, и все. Представляешь человека, у которого ломка, его взяли, просто привязали, и все, и вот он лежит просто. У него раз, сердечко не выдержало. Он умер, короче. Списали там, короче. У него ВИЧ там СПИД, короче. Вот, начали истреблять вот таких вот людей. Более слабых, короче. Люди не выдерживали. Ты сам видел, ты заходил сам. В наркологию, ты сам видел, как люди плачут. Сидят и плачут. Что нам делать, дайте нам рецепт, говорят врачам. А они – а у нас нет трамадола. Обезболивающего.
Саша: Или еще случай, приходит человек к врачу. Он четверо суток не спал, он еле идет. Он заходит в кабинет, говорит – помогите, дайте хоть что-нибудь. А они ему говорят – да ты же убитый. Ты же, говорит, наколотый. Тот говорит — какой наколотый, я четыре ночи не спал и не ел. Еле ноги волочет. Те ему – не, ничего мы тебе дать не можем. Мы, говорят, боимся. Это уголовная ответственность. Мы тебе не будем выписывать. Мы красные рецепты выписывать не будем. Бросили просто на произвол судьбы. Самое фиговое в том, что все об этом были в курсе. И причем даже самооборона. Я так общался, если мы сильно будем что-то требовать, они приедут и нас поломают. В первое время, говорят, были даже эти «путинские» ребята, которые приезжают и бьют.
А были такие истории?
Саша: Да, были. Вот люди брали на точке что-то и их сразу забирали, били и били так. Кто эти ребята. Начали искать. По самообороне – нет. А потом поняли – это путинские ребята. И потом они бах и исчезли. Такое было. А в наркологии, я тебе говорю, что получается — они не знают, чем лечить людей. Люди там умирают. Они просто умирают.
Андрей: Они лечат трамадолом плюс лирика. А в аннотации написано, что лирика понижает трамадол. А им дают лирику, трамадол и еще амитриптилин. Так вот, в инструкции написано, что эти лекарства несовместимы. То есть лекарства для эпилептиков. А в Строгоновке, это здесь еще наркология, а в Строгоновке у нас есть больница короче, психбольница в Строгоновке, оттуда люди вообще с такими глазами, короче. 5 больница, Строгоновка называется. 50 коек выделили в Андреевке, это в Белогорске. 10 коек у нас, на Розе Люксембург, в 11 отделении, в дурдоме. И все. Сам факт, что Россия обещала медикаменты, а медикаменты куда-то делись.
Давайте вернемся к снижению дозировок. Мы остановились на том, что у тебя было 125мг, а на следующий день 80мг. Как дальше это все продолжалось? У тебя как это было?
Саша: У меня было 125мг, потом сразу 80мг. И на 80мг я понял, что это такое и что будет дальше. И я ушел с программы. Я ушел, я заплатил 4800 и, короче, лег в наркологию.
То есть ты потратил свои личные деньги?
Саша: Да, да. Я свои личные деньги потратил. А Россия обещала… Короче, зам вашего министра……обещали, что это лечение будет происходить бесплатно. То есть медикаменты, и все, короче.
Андрей: И вели себя по-хамски вообще. В больнице они себя вели по-хамски.
Саша: То есть вот благодаря программе заместительной терапии мы там женились, у нас там ребенок маленький. И знаешь, что они мне сказали – у таких уродов вообще детей не должно быть.
А кто это был вообще?
Андрей: Ну, не знаю. Это был зам. зама министерства здравоохранения России или что-то такое. Вот так вот.
А дальше как продолжалось твое лечение?
Саша: Дальше продолжалось – я ушел с программы. Короче, дальше, когда я увидел, что это уже начинается, я был в самообороне, понял? Я стоял, короче, и за Россию и за все. И потом, когда я смотрю, что у меня 125 и мне резко понижают именно на 80, я на следующий день себя чувствую вообще никак, вот. Вообще никак. Я понял, что мне надо отсюда, чем быстрее, тем лучше. Я, то есть, пошел в наркологию, вот, заплатил 4800…
В гривнах?
Саша: В гривнах. Вот я заплатил, получается, 4800.
Это ты официально?
Саша: Нет, пришел, короче…
Типа взятку, что ли?
Саша: Ну, я не знаю, как это считается. Кто-то ему, знаешь, платил 5000. Я заплатил 4800. Кто-то заплатил 5000. Кто-то заплатил полторушку гривен. Всего лишь. То есть разница именно в чем – у меня за 4800 полное лечение было. То есть именно было полностью – все кололи: трамадол, это, то. У других людей, которые заплатили больше, даже Эднок, который был уже запрещен и которого не было, понял? Люди, которые заплатили по 5000 – им давали втихаря. Если будет сильно плохо, он говорит, к медсестре подойдешь, она тебе там бупренорфина раз там. И он мне говорит — только ты никому не говори, потому что это запрещено. Туда-сюда. Три дня она ему в рот засыпает, короче, это, и он себя нормально так чувствует, короче. Так это люди, которые платили по 5000. А которые платили по 1500, и дозы у них были, им поснижали быстро дозы, вот, до 25, короче.
А это у вас по каким уже законам происходило – по российским или по украинским?
Саша: Это по российским.
Я просто хочу понять, почему это лечение было платно? На Украине же тоже бесплатная наркологическая помощь?
Саша: Нет.
В России просто бесплатная она.
Саша: У нас бесплатного ничего нет. То есть заплати, купи лекарства свои по рецептам и лежи. Это вот так. Сейчас это уже была Россия, это еще тогда я был на метадоновой программе, стоял, я уже тогда знал, что здесь бесплатно можно идти ложиться. Нам уже предлагали, когда началось вот это, нам уже предлагали идти ложиться бесплатно.
А зачем же тогда заплатил 4800?
Саша: Вот ты выслушай. Зачем я заплатил? Заплатил я из-за того именно, что я пришел туда, а мне говорят – никакой гуманитарной помощи нету, короче, и лечения бесплатного нету. И гуманитарная помощь не пришла, извините, ребята. Мы не знаем там, кто вам что говорит, но у нас здесь нет ничего. Поэтому вот я там с медсестрами общался, я говорил – подождите, я заплатил 4800…
Это хорошие деньги?
Саша: Гривнами 4800 – это огромные деньги. Это представь, я пошел и купил себе ноутбук на эти деньги. Ты понял? В общем, извините, гуманитарной помощи, которую Россия обещала, нет, и лекарств нет. Но хотите, ложитесь, короче, вот. Я заплатил, короче, 4800, то есть и сразу появился у меня полный курс лечения. Понимаешь, и капельницы нашлись, и трамадол. Нашлось все, короче. И таблетки нашлись именно обезболивающие, и сонники. Нашлось все. А другие люди, которые заплатили именно по 1500, у них этого не было. Им не хватало, они сидели такие возле кабинетов, плакали, стучали, короче.
А почему они больше не заплатили?
Саша: Ну, как. Вот было 1500 у мамы, вот мама заплатила 1500. Ей пообещали, что вылечат, но это было не лечение, это было, короче, понимаешь. Они вот так возле кабинетов сидят, плачут – дайте, нас ломает. Она говорит – нет, ждите время, короче, до 9 часов, получите свои таблетки. Они говорят – нам не хватает этого. А ей без разницы. То есть я заплатил 4800, мне говорят – так, если что-то болит, сразу спускаешься вниз, к медсестре, спит она, не спит, короче, ногой в дверь, она тебе укол и все. А другие люди, их именно мучали. Просто мучали.
А в каких это числах примерно происходило? Когда ты лежал?
Саша: Это где-то месяц назад.
Андрей: Мы еще пили [заместительную терапию]
Саша: Вы еще пили, а я еще лежал.
А сколько лежал?
Саша: Лежал я, короче, 10 дней. Они мне сказали – мы не имеем права держать тебя в наркологии больше 10 дней.
Это по каким законам-то?
Саша: я не знаю, по каким законам. На 10 день наступает только пик, наступают кумара. И получается, я пролежал, вышел и чувствую — меня кумарит. И мне даже медсестра говорит – не делай капельницы, не ставь капельницы. Потому что сейчас тебе капельницами вымоют все, и ты завоешь. Ты завоешь и ты побежишь искать чеки, чтобы колоться. Я отказался от капельниц, они сделали вид, что прокапали. То есть я вышел, так еще раз, и чувствую, меня все равно ломает. И так, знаешь, начинает не по-детски. Здесь, короче, получается, открылась вот это бесплатное. В другом отделении. Ну, думаю, полежу-ка я там. А получается, там лежат алкоголики. И вот я, короче, ночью, через меня человек тащит кровать панцирную. Мне плохо, а через меня человек тащит панцирную кровать и кричит, что это бочка с пивом. Я в шоке, короче. Мне плохо. Да, начали давать. По три трамадола. Три трамадола утром и три вечером. Оно просто обезболивало. И вот так вот – три утром, три вечером и три сибазона. И вот с такой дозой меня просто взяли потом, я пошел на полустационар – приходил просто и получал таблетки, ну, свои. Приходишь утром и приходишь в 9 часов вечера. Вне зависимости от того, где ты живешь.
Я постараюсь резюмировать. Где-то после референдума, через несколько дней, у тебя со 125 сделали 80. И через день ты ложишься за свои деньги, за 4800, на детокс. Лежишь там 10 дней и оттуда выходишь. И через сколько ты пошел снова на бесплатное?
Саша: Через два дня. То есть не было наплыва еще. Еще давали как бы.
То есть ты первый начал?
Саша: Да, им еще давали, но уже резали. Они же бедные вообще, я тебе говорю. Они там выли там это. Но все-таки, ты же знаешь, надежда умирает последней.
Ну, вот, а сколько ты пролежал там, во втором детоксе?
Саша: На втором я пролежал, получается, неделю.
Но трамал там уже давали?
Саша: Да. По три таблетки. Три таблетки вечером, три таблетки утром и три сибазона вечером, чтобы ты типа мог спать. А он не помогает. Организм уже настолько привык к этому, что я ни хрена не спал. И меня с этой же дозы, вот представь, взяли и все – ты отлежал свое, короче. До свидания, короче. Фух, и выгнали. Я говорю – подождите. А меня дома начало ломать. Представляешь, я не сплю, короче, ночами. Потому что у меня выкручивает суставы, выкручивает так, я аж завыл. Побежал опять в наркологию, мне говорят – ну, извини, мы тебе не можем выписать трамадол, потому что его в аптеках нет сейчас. И вообще, мы боимся уголовной ответственности за это. А что же мне делать?
Это вот уже после второго детокса?
Саша: Да. Я говорю – что же мне делать? Ну, говорят – колись чеками. Иди и колись.
Ну, а ты чего делал?
Саша: Что я делал, я ничего не делал. Я просил у них рецепты, понимаешь, чтобы как-то именно забыться, короче. То есть мне давали все-таки гамодин, понял. Это, короче, для эпилептиков, вот такое.
Ну, вот как сейчас ты? Сколько прошло времени после последнего детокса?
Саша: Уже прошло две недели. Неделю я не спал вообще. Я сидел дома, рыгал, короче. Я не мог ходить, короче. То есть у меня нарушился стул. Ты не отойдешь, потому что надо в туалет сразу. Вот ты отошел на сто метров куда-то и все, сразу бежишь к себе домой. И благодаря, короче, семье, благодаря дочке, у меня дочка, благодаря, короче, семье, просто, я вытерпел это. И это уже была зависимость от опиума. Я все-таки это вытерпел. Эти ломки. И до сих пор у меня выворачивает суставы. Еще до сих пор.